История любви

Измены жены и печальный конец маршала Мюрата

11 июля 2018, в 12:37

Маршал Иоахим Мюрат, король Неаполитанский, в 1812 году командовал кавалерией в армии Наполеона.

Его женой к этому времени была Каролина (при рождении ее нарекли Марией_ Аннунциатой) Бонапарт, сестра Наполеона. Она родилась в 1782 году и была на 15 лет младше своего мужа.

Мария-Аннунциата с детства была поразительно красива, но отличалась скверным характером. Как и все Бонапарты, родилась она на Корсике, и жизнь ее круто переменилась лишь с 1797 года, когда она вместе с матерью и сестрами приехала в Момбелло, маленький городок в 18 км от Милана. Там тогда располагалась главная штаб_ квартира Наполеона, гордости всей семьи.

«До этого тихий и спокойный, сейчас Момбелло был похож на пчелиный улей. Туда_ сюда сновали толпы озабоченных офицеров и армейских чиновников, слышалось лошадиное ржание, крики, барабанная дробь. В Момбелло Наполеон поставил себя по_ царски, организовав нечто вроде уменьшенной копии королевского двора. Во всяком случае, его жена Жозефина уж точно вела себя как коронованная особа».

Именно в Момбелло Мария-Паолетта стала на французский манер зваться Полиной, Мария-Анна — Элизой, а Мария-Аннунциата — Каролиной.

«Пятнадцатилетняя Каролина была очень хороша собой. У нее были изящные маленькие кисти рук, кожа невероятной белизны, красивая грудь, миниатюрные стройные ножки, ослепительная улыбка. Она была бойка, жизнерадостна, соблазнительна. Что еще нужно для того, чтобы разгорелся огонь любви?»

//__ * * * __//

В Момбелло новоиспеченная мадмуазель Каролина и познакомилась с генералом Иоахимом Мюратом, красавцем-гасконцем и лихим кавалеристом, которому только что исполнилось тридцать.

Произошедшее в Момбелло было похоже на вспышку пороха. Иоахим и Каролина увидели друг друга и тотчас воспылали взаимными нежными чувствами. По всей видимости, там (в Момбелло) Каролина стала любовницей великолепного Мюрата, который вывел ее в чудесный новый мир, совсем не похожий на то однообразное серое существование, которого она вдоволь хлебнула на Корсике.

Впрочем, «великолепного» — это слишком громко сказано. Великолепным Мюрат был только на поле боя, в откровенной рубке с противником. А в жизни он совсем не отличался изысканностью манер и говорил с сильным гасконским акцентом. Он был беспороден и не имел никакого образования. Но зато какая пышная у него была униформа, как лихо он держался в седле, как залихватски развевались на ветру его длинные черные кудри!

Наполеон, знавший о Мюрате все, говорил:

— Он всего лишь сын трактирщика. В том положении, куда меня вознесла судьба, я просто не могу позволить, чтобы моя семья породнилась с такой посредственностью.

Прошло время, и Мюрат здорово помог Наполеону во время государственного переворота 18 брюмера (9 ноября 1799 года), разогнав народных избранников со ставшими знаменитыми словами: «Выбросить отсюда этот сброд!».

«Можно сказать, он сыграл в приходе Наполеона к единоличной власти во Франции определяющую роль, причем сделал это в самый решающий момент, когда еще миг колебаний — и все было бы потеряно».

Теперь Наполеон чувствовал себя в долгу перед отважным гасконцем, и уже 30 ноября тот получил звание главнокомандующего и стал инспектором консульской гвардии.

А потом, став уже Первым консулом, Наполеон объявил во время семейного совета:

— Я тут подумал, пожалуй, Мюрат подходит моей сестре. К тому же с таким человеком, как он, никто не обвинит меня в гордыне и в поиске блестящего родства. Еще бы! Если бы я отдал сестру в жены кому-либо из знати, все якобинцы тут же завопили бы о том, что грядет контрреволюция.

Сказано — сделано. Брачный контракт был заключен 18 января 1800 года.

На следующий день был устроен торжественный прием в загородном доме Жозефа Бонапарта. Братья Каролины подарили ей в качестве приданого 40 000 франков золотом, не считая нарядов и драгоценностей, тянувших еще на 12 000 франков. Новоиспеченная супружеская пара обосновалась в особняке Брионн по соседству с парком и дворцом Тюильри.

Но пролетело четыре месяца, и Мюрат вынужден был оставить молодую жену, став начальником кавалерии резервной армии, формировавшейся в Бургундии. А потом эта армия вторглась в Италию, и Мюрату стало не до семейных ценностей.

//__ * * * __// 

Но они успели зачать ребенка. В результате 21 января 1801 года Каролина произвела на свет первого ребенка мужского пола в клане Бонапартов.

Мальчика назвали Ашилль-Шарль-Наполеон. Ашилль, Ахиллес, воин. Шарль — это в честь его корсиканского дедушки Карло Буонапарте. Имя Наполеон, само собой, было почти обязательным. Крестными родителями мальчика стали сам Наполеон и его падчерица Fортензия де Богарне.

«С рождением Ашилля и при отсутствии у Наполеона прямого наследника. Каролине подумалось, что перспективы на получение преимуществ над сестрами и братьями ей были обеспечены».

В конце 1801 года Каролина вновь была беременна, а 25 апреля 1802 года она родила в Париже дочь, которую назвали Марией-Летицией-Жозефиной: Летицией — в честь бабушки, Жозефиной — в честь понятно кого, а Мариями называли всех девочек в семействе Бонапартов. Крестными родителями ребенка стали Наполеон и его жена Жозефина.

16 мая 1803 года в Милане у Каролины родился второй сын, которого назвали Люсьеном-Наполеоном-Шарлем. «И второй сын получил имя Наполеон. Так было надо. Так поступали все вокруг. Если бы Наполеоном можно было называть девочек, все делали бы это с превеликим энтузиазмом».

В августе 1803 года Мюрат вернулся в Париж, и на него, как из рога изобилия, посыпались почести. По всеобщему мнению, у истоков этого взлета и немалого богатства Мюрата стояли хлопоты его жены Каролины. «Дальновидная и жадная, тонкая и умелая интриганка, она ловко умела пользоваться покровительством брата».

В частности, в мае 1804 года Мюрат в числе других восемнадцати счастливчиков стал маршалом Империи. А потом Наполеон сделал его Великим адмиралом Империи, хотя Мюрат «не только не служил во флоте, но и даже просто не умел плавать».

22 марта 1805 года в Париже у Мюратов родилась дочь Луиза-Жюли-Каролина. Несложные расчеты показывают, что девочка была зачата уже на маршальском ложе.

После этого Наполеон выложил Каролине 950 000 франков, что позволило ей с Мюратом купить в марте 1806 года Елисейский дворец в самом центре Парижа.

Недалекий Мюрат был абсолютно счастлив, считая, что он достиг вершины славы, но Каролина думала иначе — она была уверена, что поднимется еще выше.

//__ * * * __//

«После рождения четвертого ребенка Каролина, пробывшая беременной тридцать шесть из последних пятидесяти восьми месяцев, то есть почти две трети прожитой за этот период жизни, посмотрела на себя в зеркало. Перед ней стояла совсем еще молодая двадцатитрехлетняя женщина, полная сил и отнюдь не потерявшая привлекательности.

Да, конечно, талия была уже не столь изящна, как это было в восемнадцать лет, но все же.

Оценив себя весьма положительно, Каролина решила, что настало время заняться собой. Ее Мюрат опять находился где-то далеко в очередном походе, а заняться собой хотелось немедленно. Мюрат. Ну и что, Мюрат? Все эти эскадроны, ментики, долманы, вальтрапы, палаши и картечи — все, что без остатка заполняло его жизнь в последние годы, для нее это был лишь пустой звук. Как ни крути, но она не ощущала себя гражданином страны под названием Иоахим Мюрат, а вдали от нее она не чувствовала себя на чужбине».

Жадная до любви Каролина посмотрела вокруг, и взор ее остановился на молоденьком адъютанте мужа Шарле де Флао. Это было как раз то, что нужно, чтобы отвлечь себя от мысли, что ты — мать четверых детей.

Каролина умела добиваться поставленных целей, и вот ее уже стали видеть под ручку с Шарлем де Флао на вечерах, которые она организовывала в Нейи.

Но прошло всего несколько месяцев, и бурно начавшийся роман стал затухать. Более того, в дело вмешалась падчерица Наполеона Гортензия де Богарне, тоже имевшая известные виды на молодого офицера. В результате тот «переключился» на Гортензию, и отношения между двумя представительницами кланов Бонапартов и Богарне, никогда не бывшие блестящими, превратились в открытую вражду. И все бы ничего, но Гортензия тоже была замужем, причем за братом Наполеона Луи. Понятно, что ни о какой любви тут не могло быть и речи, так как брак этот был навязан ей Наполеоном.

История отношений Гортензии, Луи Бонапарта и Шарля де Флао не входит в тему нашего повествования, но считается, что первые двое так никогда и не полюбили друг друга, а от последнего Гортензия родила внебрачного сына. На фоне всех этих событий Каролина безумно страдала от ревности. Точнее — от уязвленного самолюбия.

//__ * * * __//

Зависть и злоба душили Каролину еще по ряду причин. Например, в июне 1805 года Эжен де Богарне был назначен Наполеоном вице-королем Италии, а она получила от брата «всего» 200 000 франков.

Официальный доход Мюрата при этом уже достигал почти 700 000 франков, а кроме этого ему принадлежала недвижимость и другие капиталы. Но Каролина всем была недовольна — ее жадность и честолюбие не знали границ. И она, в отличие от многих одержимых завистью, прекрасно умела добиваться своего. В результате в 1806 году, уступая бесконечным просьбам сестры, Наполеон объединил баварское герцогство Берг и прусское графство Клеве и отдал их Мюрату, «своему возлюбленному зятю».

Столица нового герцогства располагалась в старинном городе Дюссельдорфе, но и этого Каролине было мало. Титул Великой герцогини — это почти корона, но не совсем то, о чем она мечтала. Ведь ее старший брат Жозеф уже был королем Обеих Сицилий, а другой брат Луи с его «проклятой Гортензией» — королем и королевой Голландии.

Мюрата, как назло, не было рядом. Он все воевал где-то — в данном случае, в Пруссии. Это был апогей его военной карьеры. И Каролина чувствовала себя брошенной. Она уже семь лет состояла в официальном браке с ним, у нее уже было четверо детей, то есть, выражаясь современным языком, она была замужней многодетной женщиной. И уже не такой привлекательной внешне.

«Есть прописная истина, что в женщине непривлекательную внешность при хорошем характере следует предпочесть красоте с буйным нравом. Так вот, Каролина обладала и не столь привлекательной внешностью, как, например, Жюльетта Рекамье — первая красавица Европы, Гортензия де Богарне и некоторые другие, и необузданным нравом, замешанным на покровительстве всесильного брата и лести окружающих».

Характеристика Каролины, данная историком Жаном Тюларом, не очень завидна; для нее он не нашел других определений, кроме следующих: «Дальновидная и жадная, тонкая и умелая интриганка».

А вот оценка одного из современников Каролины: «Все силы души, страсть и проницательность эта женщина употребляла на интриги».

Сам Наполеон на острове Святой Елены скажет о сестре: «У Каролины — одаренная натура, сильный характер и необузданное честолюбие».

//__ * * * __// 

Весной 1807 года Каролина инициировала кратковременный роман с генералом Жюно, бывшим в то время военным губернатором Парижа (об этой истории более подробно рассказано в главе, посвященной генералу Жюно).

Мюрат в это время сражался где-то в Саксонии, Восточной Пруссии или Польше. В промежутках между походами он наезжал в Париж, где, как и его жена, предавался любовным интрижкам. Но при всем при этом у гасконца был слишком зоркий глаз и острый нюх, и поэтому ни одно из этих его увлечений не переросло в серьезную связь, способную навредить его карьере.

Но узнав о последнем романе Каролины, он посчитал себя оскорбленным. Опасаясь высказывать прямые претензии своей очень удобной для продвижения по служебной лестнице супруге, он затаил злобу в отношении Жюно, убеждая себя, что именно тот стал главным виновником произошедшего. Отметим, что злопамятный Мюрат не только никогда не простит Жюно, но только и будет ждать случая, чтобы отомстить.

Каролина тоже знала об увлечениях мужа, однако, как это ни парадоксально, тот факт, что супруги то и дело изменяли друг другу, никак не отражался на их отношениях. Более того, их честолюбивые планы только укрепляли их супружеские узы.

//__ * * * __// 

Следующим поклонником Каролины, оказавшимся в ее постели, стал князь Клеменс фон Меттерних. Произошло это в силу различных обстоятельств, но в том числе и потому, что Каролине пришло в голову, что теперь единственной, кто мог бы ей помочь в реализации ее честолюбивых замыслов, была Австрия в лице ее блистательного парижского посла.

Прежде чем рассказать эту пикантную историю, следует отметить, что Клеменс фон Меттерних, сделавший себе потрясающую карьеру, действовал главным образом через женщин. «Неподражаемое сочетание выдающегося ума и обольстительной внешности, хлесткой иронии и утонченной лести, отваги и предусмотрительности позволяло ему быть одновременно и прекрасным дипломатом, и осведомленным шпионом, и влиятельным политиком, и неотразимым покорителем самых недоступных женских сердец.

Женщины самых разных возрастов и положения были без ума от него, а он тем больше нравился своим жертвам, чем безжалостнее терзал их. Не обратить на него внимание было просто невозможно, ибо на всех приемах он неизменно появлялся в потрясающей ярко_ красной униформе мальтийского рыцаря, был очаровательно нагл и блестяще остроумен».

В августе 1806 года местом службы Клеменса фон Меттерниха стал Париж, и там он стал получать важные для своей страны сведения из самого настоящего первоисточника — от своей любовницы Каролины.

«Понимала ли Каролина, в какую опасную историю она впуталась? Сказать об этом определенно невозможно. Похоже, она очень сильно увлеклась Меттернихом».

Она познакомилась с ним на одном из балов. Мюрат в это время, как всегда, воевал где_ то на другом конце Европы, а Каролина, как всегда, блистала в своем знаменитом облегающем тело платье с огромным декольте. Будучи представленным Каролине, Меттерних красиво поклонился и сказал:

— Госпожа Мюрат, вы, без сомнения, самая очаровательная женщина не только в Париже, но и на всем белом свете.

Через неделю он уже был ее любовником в самом прямом смысле этого слова.

Меттерниху было тридцать четыре года, но выглядел он гораздо моложе своих лет. При этом он был человеком, весьма опытным в амурных делах. Каролина и не заметила, как по уши влюбилась в него.

Со своей стороны, Меттерних прекрасно сознавал ценность сестры Наполеона и жены маршала Мюрата как источника конфиденциальной информации. Красивого источника. Просто красивой женщины.

Сначала он, плетя интриги, лишь сочетал приятное с полезным, но постепенно, похоже, тоже увлекся Каролиной.

Балы следовали за балами, приемы за приемами. Каролина и Меттерних наслаждались обществом друг друга. За своими важными дипломатическими делами австрийский посол не забывал регулярно посылать Каролине букеты цветов, редкие книги и различные безделушки вроде швейцарских часов на золотом браслете.

Если они долго не виделись, он всегда находил предлог, чтобы заехать к ней во дворец. При этом светские приличия, обязательные для людей высшего круга, поначалу принуждали его сдерживать себя, но вскоре отошли на второй план.

Однажды Каролина спросила своего любовника:

— Как вы думаете, ваша жена Элеонора сильно расстроилась бы, если бы узнала, что вы проводите столько времени с другой женщиной?

— Помилуйте, сударыня, — ответил Меттерних, — я думаю, что она уже давно все знает, но ей, похоже, все равно до тех пор, пока моя личная жизнь не станет достоянием досужих сплетников. Раньше она иногда устраивала мне допросы, а потом, видимо, решила для себя, что ей спокойнее будет делать вид, что она ничего не знает.

— Ваша семейная жизнь, Клеменс, видимо, совсем не то, о чем вы мечтали?

— Наверное, вы правы, дорогая Каролина, но и вы с Мюратом, по сути, и не женаты. Он все время проводит в походах. За последние годы вы, вероятно, не виделись с ним и месяца. Я имею в виду подряд, без длительных перерывов на эти ужасные марш-броски и сражения. Ваш брат не дает своим маршалам расслабиться, а вы явно заслуживаете лучшей участи.

Но, к сожалению, огонь любовной связи не может гореть вечно. Время убивает все, даже самую большую любовь. Это только вино со временем крепнет, но это никак не относится к любовной интриге, участники которой, как правило, со временем сами вылечиваются друг от друга.

Каролина же и Меттерних были не просто любовниками, они были представителями двух враждующих между собой держав. Причем не самыми последними представителями, что также делало их связь практически обреченной на угасание. Когда их отношения стали вредить дипломатической работе австрийского посла, он с немецкой педантичностью умерил свои чувства и переключился на других, не столь высокопоставленных, но не менее привлекательных женщин, которых при французском дворе было превеликое множество.

С другой стороны, у Наполеона недаром было несколько секретных полиций, разведок и контрразведок. Ему в итоге все стало известно, и Меттерних был выслан обратно в Вену, где ему тут же предложили пост министра иностранных дел.

//__ * * * __//

Мюрат делами своего герцогства практически не занимался, он был слишком занят военными проблемами. Каролина же вообще считала герцогство Бергское последним и самым жалким из возможных прибежищ. Она уже давно помышляла о настоящей короне, а для этого нужно было находиться в Париже, то есть поближе к Наполеону, ведь именно он раздавал награды и почести.

Живя в столице, Каролина без устали пускала в ход всю свою хитрость и обаяние, чтобы получить место, достойное сестры императора, а доходы от герцогства позволяли ей тратить деньги, не считая, и вести поистине царский образ жизни.

В середине лета 1808 года специальным декретом Наполеон определил Мюрату место на троне в Неаполе, и теперь все обязаны были его называть королем обеих Сицилий. Соответственно Каролина стала королевой. Она была счастлива, а вот Мюрат, проведший последние полгода в Испании, был разочарован, ведь он так мечтал стать королем именно в Мадриде. Впрочем, Неаполь — тоже неплохо. Даже без Сицилии, остававшейся под контролем англичан, Неаполитанское королевство представляло собой весьма лакомый кусочек, если можно назвать «кусочком» территорию, составляющую одиннадцатую часть Франции и пятую часть Англии. Прекрасный климат, красота, две тысячи километров живописного побережья, почти пять миллионов подданных.

Подписывая указ о назначении Мюрата, Наполеон добавил к нему такой комментарий: «С такой женой, как у тебя, ты всегда сможешь оставить государственные дела и командовать моей кавалерией, если случится война. Она очень даже способна выступить в роли регента».

Наполеон, характеризуя свою сестру и Мюрата, неоднократно говаривал, что «в одном мизинце королевы энергии больше, чем во всей личности ее мужа».

Короче, королевская власть Мюрата сразу же оказалась как бы отданной под залог. Ею он был обязан Наполеону, и только Наполеону, а его легитимность была гарантирована лишь браком с сестрой императора.

//__ * * * __//

23 августа 1808 года Мюрат с детьми покинул Париж, а 6 сентября он уже въехал в Неаполь. Каролина последовала за мужем 7 сентября, и через восемнадцать дней Мюрат встретил ее в столице их нового королевства.

Каролина была ослеплена и очарована. Можно даже сказать, что впервые за многие годы она была «на вершине блаженства, когда под восторженные крики оборванных “лаццарони”[21] въезжала в сверкающий лазурью неба и моря Неаполь».

Какая красота! Разве можно сравнить Италию с мрачными территориями на берегах Рейна? Это была любовь с первого взгляда.

В Неаполе Мюрат сразу попытался «задвинуть» супругу подальше в тень. Французский полномочный министр в Неаполе герцог д’Обюссон-Лафейад писал об этом императору: «Король желает, чтобы королева жила день ото дня все отчужденнее. Он часто повторяет, что им не управляет никто. Королева не может ходатайствовать перед министром по поводу какого-либо дела или лица, ее просьба тотчас отметается».

Но в глазах Каролины муж должен был осуществлять «представительские функции, не более». Она никогда не признавала себя побежденной, и Мюрату приходилось прислушиваться к ее советам, ведь она продолжала пользоваться расположением императора.

Желая упрочить свои позиции в королевстве, она активно принялась за работу. Первой ее задачей было задобрить неаполитанцев, второй — выправить отношения с Австрией на тот случай, если с Наполеоном и его империей вдруг что-то случится. Ну и конечно же нужно было контролировать активность мужа, возомнившего себя единственным правителем Неаполя. Преследуя такие цели, Каролина начала подкупать министров и высокопоставленных чиновников ради получения секретной информации. Она быстро сформировала сеть личных соглядатаев внутри и вокруг королевских покоев, так что неаполитанский двор вскоре приобрел четырехъярусную структуру профессиональных информаторов.

А начала она с того, что «подмяла» под себя адъютанта мужа Поля де Ля Вогюйона, ставшего в Неаполе генерал-полковником личной гвардии короля Иоахима Первого.

Молодой генерал все время находился рядом с Мюратом и был прекрасно осведомлен обо всех его делах. С таким любовником Каролина всегда могла знать не только о ходах, сделанных Мюратом, ной о ходах, которые он еще только задумывал сделать.

Вскоре Мюрат узнал об этой «благосклонности» своей жены. Он срочно вызвал к себе де Ля Вогюйона, и на следующий день тот был с треском изгнан из неаполитанской армии, из дворца и из королевства.

После этого у Мюрата состоялся разговор с женой, во время которого он то и дело бросал Каролине в лицо имена Жюно, Меттерниха, де Ля Вогюйона. Взбешенный Мюрат, забыв о своем королевском положении, называл Каролину словами, не очень подходящими даже для гасконского трактира, в котором он когда-то родился.

Терпеть подобное Каролина не считала возможным и резко перешла в контратаку. В не менее образных корсиканских выражениях она напомнила Мюрату о его собственных похождениях в Италии, Польше, Испании, Париже.

— Волочиться за девками, только на это ты и способен! — кричала разъяренная королева. — А в остальном, Мюрат, ну кто ты есть?!

— Кто?! Кто?! Скажи! — кричал ей в ответ король. — Покажи свое истинное лицо!

— Никто!

— А ну-ка, повтори, что ты сказала?!

— Вот именно, ты — никто! Жалкий кавалерийский генералишка, каких сотни в армии моего брата!

— Замолчи, глупая женщина! Как ты смеешь так разговаривать с королем!

— Ой-ой-ой! Извините, Ваше Величество! Да какой ты король! Ты существуешь только благодаря мне, и стоит мне завтра захотеть, одного слова императора будет достаточно, чтобы лишить тебя трона.

Подобное выяснение отношений на повышенных тонах продолжалось несколько часов.

//__ * * * __//

Но похождения Каролины не закончились, ив 1810 году ее супруг потерпел еще одно фиаско на семейном фронте.

После досадного провала любовного приключения сдеЛя Вогюйоном королева грустила недолго и вскоре остановила свое внимание на графе Жане-Поле Доре. Все вокруг звали его «толстяком Дором». Это был старый знакомый Мюрата, который служил военным интендантом еще в Италии и Египте, а также побывал с экспедиционным корпусом генерала Леклерка на острове Сан-Доминго.

«В Неаполе Дор тоже сделал неплохую карьеру: он был одновременно военным и морским министром. Как говорится, совмещал две должности. Все, кто его знал, считали Дора неплохим человеком. Каролине он тоже очень даже нравился. Во всяком случае, он был верен Наполеону и искренне считал ее более достойной правительницей в королевстве по сравнению с умственно ограниченным и излишне импульсивным Мюратом».

Конечно же Дор был не столь привлекателен, как тот же де Ля Вогюйон, но зато он отличался удивительно добродушным характером и отлично знал свое дело, что могло сделать его весьма полезным источником информации и советником.

В свое время Каролина приказала произвести в неаполитанском дворце кое-какие работы по перепланировке. В частности, она велела соорудить потайной коридор из своих апартаментов до большой галереи, в которой находились многочисленные выходы из дворца. Этот коридор был очень узким, чтобы по нему мог пройти только один человек.

Этим потайным коридором пользовался де Ля Вогюйон, когда ему нужно было незаметно пройти к королеве. Но он был сухощав и гибок. Этим же коридором Каролина предложила пользоваться для интимных встреч с ней и графу Дору.

О том, чем это все это закончилось, пишет биограф Каролины Жозеф Тюркан: «Она указала ему на этот потайной коридор для того, чтобы он мог в любое время дня и ночи приходить по ее зову, не беспокоя швейцаров и слуг, которые всегда готовы были поточить лясы и высказать неумеренные замечания по поводу своих хозяев. И она дала ему ключ от двери, которая выходила в галерею.

И вот вечером того же дня у нее возникла необходимость или же просто желание поболтать с месье Дором. Она послала передать ему это. Но назначенное ею время уже давно прошло, а месье Дора все не было. Обеспокоенная его отсутствием, она решила сама пойти поискать его, взяла фонарь и вошла в потайной коридор. И вскоре нашла объяснение отсутствию месье Дора в своих апартаментах: будучи гораздо толще месье де Ля Вогюйона, для которого этот коридор и строился, военно-морской министр застрял в узком проходе, словно корабль между скалами, не имея возможности двинуться ни взад, ни вперед».

Сначала Каролина не смогла удержаться от смеха, но быстро поняла, что положение в большей степени трагично, чем комично. Бедняга действительно не мог освободиться самостоятельно, но, не желая навредить королеве, не смел позвать на помощь. Вооружившись ножницами, Каролина разрезала пышную одежду своего «Ромео» и сумела кое-как вытащить его из узкого коридора. Полуголый, исцарапанный, продрогший, он еле дотащился до спальни, но там собрался с силами и сумел проявить себя не только интересным собеседником.

В 1811 году Антонио Магелла, министр полиции при дворе Мюрата, устроил тайный обыск покоев Каролины и обнаружил ее любовную переписку с графом Дором. Конечно же он показал эти письма Мюрату, «сопроводив это своими комментариями о заговорщиках, мечтающих свергнуть короля и передать власть в Неаполе королеве».

Мюрат, узнав о двойной неверности своего министра Дора, впал в депрессию и совершенно забросил дела. В очередной раз выяснять отношения с Каролиной у него уже не было никаких сил. А по счетам, как это обычно и бывает, заплатил толстяк Дор. Немного придя в себя, король заставил его подать прошение об отставке, и тому пришлось спешно уехать во Францию.

//__ * * * __//

А потом началась война 1812 года, и Мюрат в очередной раз отбыл в действующую армию. Он получил под свое командование четыре кавалерийских корпуса, то есть весь цвет наполеоновской кавалерии.

Война началась 24 июня, чтобы бесславно закончиться ровно через шесть месяцев. Как и ранее в Египте, Наполеон, чувствуя, что дело проиграно, бросил остатки своей армии на произвол судьбы и уехал во Францию. К удивлению многих, командовать остатками голодной, замерзшей и окончательно разложившейся армии Наполеон приказал Мюрату. Странное решение, ведь в то время у императора был достаточно широкий выбор гораздо более способных полководцев.

Как и следовало ожидать, Мюрат, находясь посреди суровой зимы во главе армии, показал свою полную беспомощность. Наполеону же, похоже, это и было нужно. Всем свои неудачам он всегда умел находить объяснение, назначая виновника из числа своих ближайших подчиненных. На этот раз «козлом отпущения» стал король Неаполитанский, который «проявил себя в роли главнокомандующего хуже, чем это мог сделать «капитан вольтижеров», как признал позже сам Наполеон».

16 января 1813 года обиженный Мюрат самовольно сложил с себя командование и, сославшись на лихорадку, уехал из армии.

Маршал Бертье крикнул ему вслед:

— Я вас считал настоящим французом и был уверен, что вы с готовностью пожертвуете своей короной, если интересы Франции потребуют этого!

Мюрат не мог не слышать этого, но лишь пробормотал себе под нос:

— Да пошли бы вы все.

Наполеон публично объявил, что возмущен поведением Мюрата, что у того совершенно нет способностей и что титул короля совсем вскружил ему его пустую голову.

В довершение ко всему он написал Каролине:

«Король Неаполитанский, ваш муж, оставил армию 16_го числа. Это храбрый человек на поле боя, но он слабее женщины или последнего монаха, когда поблизости нет противника. У него нет никакой силы духа. Я поручаю вам объяснить ему всю степень недовольства, испытываемого мной к его поведению в подобных условиях».

В ответ Каролина выдала нечто обтекаемое типа: письмо Вашего Величества так огорчило меня, что я не осмелилась показать его мужу, но я очень прошу простить его, ибо лишь состояние здоровья может быть объяснением его последних поступков.

Историк Рональд Делдерфилд по поводу поведения Мюрата высказывает следующее мнение: «Нелегко найти оправдание профессиональному солдату, который своим положением был всецело обязан храбрости своих подчиненных, но бросил их на произвол судьбы, как это сделал Мюрат в январе 1813 года».

Очень справедливо подмечено! Но разве не точно так же всегда поступал и сам Наполеон? Не он ли сам показал пример, как нужно действовать в подобных обстоятельствах?

Во время отсутствия мужа Каролина была регентом королевства, по сути, его единоличным правителем. Она возглавляла заседания кабинета министров, вела все текущие государственные дела и даже осуществляла командование оставшимися при ней неаполитанскими войсками.

Находясь в России, Мюрат сильно беспокоился по поводу усиления позиций и авторитета жены, но ничего не мог поделать. По всей видимости, именно это и стало одной из главных причин того, что он самовольно оставил армию и умчался в Неаполь. Был Мюрат действительно болен или только делал вид, но он проделал неблизкий путь до своего милого и теплого королевства за рекордное время, а его вера в Наполеона, похоже, окончательно погибла в снегах между Смоленском и Березиной.

Историк С. Ю. Нечаев пишет: «Надо сказать, что храбрец из храбрецов Мюрат, о котором говорили, что двадцать человек с ним во главе стоят целого полка, не всегда был таким. Случались у него и моменты, когда страх буквально парализовывал его. Это было как приступы какой-то неизвестной болезни. Потом они проходили, и Мюрат “выздоравливал”, то есть вновь превращался в отчаянного рубаку, не боявшегося никого и ничего. <.>

Все это говорит о том, что этот человек не имел внутри, как принято говорить, твердого морального стержня, характерного для настоящих героев, и легко впадал в паникерские настроения, особенно в ситуациях, когда важное решение ему нужно было принимать самому».

Поведение маршала сразу после завершения войны 1812 года в России и в последующие два с половиной года лишь подтверждает справедливость данной характеристики.

//__ * * * __// 

4 февраля 1813 года Мюрат прибыл в Неаполь. Народ приветствовал его, но без особого энтузиазма. Во всяком случае, сам Мюрат рассчитывал на гораздо большее. Каролина, уже давно с тревогой смотревшая в будущее, тут же заявила ему, что не видит в том, как разворачиваются события, ничего хорошего. А потом, узнав в подробностях о том, что случилось в заснеженной России, она окончательно поняла, что Империя ее брата находится на грани краха.

Биограф Каролины Жильбер Мартино утверждает, что «в момент возвращения Иоахима она еще верила в звезду Наполеона».

Сомнительный тезис. Как потом выяснилось, она уже давно сделала свой выбор в пользу Австрии и вела оживленную переписку с Веной.

Мюрата же волновала лишь одна проблема — «любой ценой сохранить свой трон».

Но как было добиться этого, если его окружали одни враги? Если все они и не скрывали своих претензий на его прекрасную страну, на его права, на его свободу, на его честь, на его жену? Надо было срочно что-то предпринять, но что?

Поразмыслив, Мюрат пришел к выводу, что лучше всего в подобной ситуации — это избрать тактику нейтралитета. В самом деле, англичане — далеко. Пока далеко. Австрия гораздо ближе. Именно она является ближайшим потенциальным противником, если, конечно, не считать английские корабли, которые уже стояли всего в 100 км от Неаполя.

Позднее, уже на острове Святой Елены Наполеон писал: «Я всегда знал, что у Мюрата дурная голова. Но я думал, что он предан мне. Это Каролина оказалась у основания предательства».

С этим мнением трудно не согласиться. И несложно догадаться, с кем она вела переговоры. Конечно же со своим дорогим Меттернихом! Теперь он был князем, канцлером, вторым человеком в своей стране, после императора Франца. И ему очень важно было добиться нейтралитета Неаполитанского короля при предстоящем наступлении армии антинаполеоновской коалиции на Эльбе.

«Когда интересы совпадают, дела идут быстро. Стоило Каролине лишь намекнуть Мюрату об этом, как он сразу же сделал так, чтобы его решение о нейтралитете просочилось в австрийское посольство в Неаполе. Более того, он послал в Вену своего верного человека князя Кариати, чтобы тот встретился с Меттернихом. Конечно, с этим мерзавцем, в свое время посягнувшим на честь его жены, не следовало бы общаться, но тут стоял вопрос о целостности королевства, и это извиняло все. Вскоре, когда переговоры пошли полным ходом, князь Кариати получил пост неаполитанского посла в Вене, не мотаться же туда-сюда по несколько раз в месяц».

Посол Франции барон Дюран внимательно следил за событиями и слал в Париж все более и более тревожные сообщения. На Мюрата нельзя рассчитывать, он практически готов к сближению с противниками Наполеона.

При этом у самого Мюрата хватило ума (или наглости) подстраховаться и написать императору:

«Сир, не позволяйте другим усомниться в вашем доверии ко мне, равно как и в моей преданности вам и Франции. Я знаю и всегда во всеуслышанье заявлял, что мое политическое существование держится лишь мощью империи. Я не хотел бы существовать без подобной поддержки. Соблаговолите же, сир, с вашей стороны, дать мне заверения, что меня никогда не лишат защиты империи. Именно так Ваше Величество может усилить и укрепить доверие неаполитанцев к моему правлению».

Как всегда, занятый своими многочисленными проблемами, Наполеон не ответил Мюрату и этим, по сути, подтолкнул его в направлении своих противников. Ведь Мюрату срочно необходимо было искать для себя хоть какие-то гарантии.

Но, вопреки мнению Каролины, одних австрийцев возбужденному до последней крайности Мюрату показалось мало, и через своего специального эмиссара Джузеппе Черкули он вступил в переговоры еще и с англичанами, обещая им в обмен на признание своего права на трон в Неаполе выслать войска против Эжена де Богарне.

А вот переговоры с британцами, главными врагами Наполеона — это уже было серьезно. И в этом момент Мюрат и сам вдруг понял, что зашел слишком далеко. Но что ему оставалось делать?

Лорд Уильям Бентинк, главнокомандующий английскими войсками в Сицилии и чрезвычайный посол при неаполитанском дворе, согласился на переговоры, но в ноте от 16 мая 1813 года он выдвинул условие, что Мюрат должен объявить войну Наполеону и двинуть неаполитанские войска на север Италии.

Но это легко сказать — объявить войну Наполеону. За последние годы многие пытались делать это. И где они все оказались со всеми их армиями и политико-экономическими интересами?

Тем временем Наполеон, находившийся в Германии, занял Дрезден и одержал победу над союзниками при Бауцене.

После этого испуганная Австрия вступила с Наполеоном в переговоры, и для Мюрата сложилась патовая ситуация: он вел переговоры с австрийцами, те, в свою очередь, — с Наполеоном. Союзникам было важно, чтобы Австрия осталась на их стороне, и они всеми возможными средствами «давили» на императора Франца. Наполеону была нужна поддержка Мюрата, а англичане требовали, чтобы он объявил Наполеону войну. Это был какой-то кошмар! Что бы Мюрат ни предпринял, все равно кто-то остался бы им недоволен, и это грозило ему потерей главного — его короны.

По словам историка Десмонда Сьюарда, он «пребывал в агонии нерешительности».

Да и о какой решительности могла идти речь, если Мюрат, в отличие от той же Каролины, своими глазами и не раз видел, как Наполеон громит своих врагов и чего могла добиться его колоссальная энергия.

Каролина тоже испугалась и обратилась к Наполеону с просьбой проявить чуть больше расположенности к ее мужу. Наполеон ответил ей, что недоволен тем, что Мюрат никак не приезжает сам и не присылает ему обещанные подкрепления.

В результате 2 августа 1813 года Мюрат, вновь оставив регентство Каролине, выехал из Неаполя в Дрезден. «Мюрат сделал это либо по велению сердца, либо по привычке быть там, где били барабаны, либо из страха, либо — и это весьма вероятно — чтобы избавиться от давления своей жены».

Он приехал к Наполеону и принял участие в сражениях под Дрезденом и Лейпцигом, введя «в гущу кровавой схватки французские эскадроны».

Как пишет в своих «Мемуарах» камердинер Наполеона Констан, в битве при Дрездене «маршал Мюрат проявил чудеса доблести».

А 23 октября 1813 года он попрощался с Наполеоном в Эрфурте, сказав, что будет более полезен в Италии, что он приведет неаполитанскую армию на помощь вице-королю Италии Эжену де Богарне.

Когда маршал Макдональд незадолго до отъезда Мюрата попросил его помочь выбрать оборонительную позицию, тот сказал:

— Выберите ту, что послабее.

Это отражало состояние мыслей Мюрата.

Прощаясь, Наполеон обнял Мюрата. Они были родственниками, товарищами по оружию. Но, как потом окажется, это было в прошлом. Лихие атаки под Дрезденом и Лейпцигом стали последними явлениями Мюрата в качестве начальника кавалерии Наполеона. А впереди были месяцы одних колебаний и интриг.

По словам личного секретаря Наполеона Меневаля, в Эрфурте «король Неаполя попрощался с императором. Сцена прощания для обеих сторон прошла весьма эмоционально, так как каждый чувствовал, что это была их последняя встреча».

Историк же Рональд Делдерфилд констатирует: «Слепота Наполеона по отношению к своим родственникам доходила до необъяснимой тупости».

//__ * * * __// 

В отсутствие Мюрата Каролина вовсю вела переговоры с австрийцами. По сути, она уже давно вступила в ряды врагов Наполеона, склоняя к измене и своего во многом наивного супруга.

В результате 21 ноября 1813 года Мюрат по ее настоянию повел свои войска на север, так до конца и не решив, поддержать Эжена де Богарне или напасть на него. А тем временем австрийцы начали наступление через Тироль и отбросили французов к реке Адидже.

В 1814 году дела на фронтах стали развиваться еще хуже. Для Наполеона, конечно.

Мюрат, боясь сделать неправильный выбор, опасался всех и вся. Каролина тоже боялась, но она боялась конкретно — того, что Англия сорвет переговоры ее мужа с австрийцами, на которых она уже давно сделала свою главную ставку. В итоге ее старания оказались вознаграждены, и едва союзники в начале 1814 года вступили на территорию Франции, Англия одобрила союз между Неаполем и Веной. Для Каролины это был триумф, последовавший за месяцами упорных и до мелочей продуманных интриг.

Мюрат же боялся, что Наполеон победит и потребует от него отчета.

Когда до него дошла весть о серии побед Наполеона во Франции, он тут же предложил Эжену де Богарне совместно выступить против австрийцев, а потом поделить между собой Италию.

В результате он отвел свои войска, оставив австрийцев в полном замешательстве. Наполеон приказал Эжену переманить «этого редкостного предателя» на свою сторону.

Вот, кстати, в отношении Мюрата и прозвучало слово «предатель». В связи с этим историк В. Н. Шиканов констатирует: «Поведение Мюрата наиболее точно характеризуется словом “предательство”. Это определение однозначно. Тут уж не до эфемизмов. Но пройдет этот путь до конца».

А пока же император Франц заверил Мюрата в том, что если тот останется с Австрией, то его права на корону признают Пруссия и Россия. И Мюрат тут же развернулся и пошел против Эжена де Богарне.

В «Мемуарах» секретаря Наполеона Меневаля читаем: «Мне известно, что король Неаполя пережил в душе страшную трагедию, прежде чем принять такое роковое решение. Он льстил себя надеждой, что, решившись на такую крайнюю меру, сможет найти в будущем способ, чтобы вновь поступить на службу к императору. Он даже и представить себе не мог, что этот поступок очень скоро приведет его к потере трона и собственной жизни».

В марте 1814 года в Тоскане высадился английский десант, в составе которого были сицилийские части под бурбоновским флагом. Мюрат пришел в бешенство и тут же возобновил переговоры с пасынком Наполеона.

Как видим, Мюрат в панике метался между двух огней.

В начале апреля 1814 года союзники победоносно вошли в Париж, Наполеон отрекся от престола и был сослан на остров Эльба. Его славная двадцатилетняя эпопея, начавшаяся в декабре 1793 года в Тулоне, закончилась. Показакончилась.

Единственными из клана Бонапартов, кто после этого продолжил удерживать власть, оказались Каролина и ее муж Мюрат.

Но роль предателей имеет и недостатки. Никто не доверял им, включая и их австрийских друзей. Что касается сторонников Наполеона, то те просто ненавидели Мюратов.

Между тем их положение в Неаполе оставалось неопределенным.

А 2 марта 1815 года Наполеон вдруг высадился во Франции и двинулся на Париж. Узнав об этом, Мюрат 14 марта написал императору письмо следующего содержания:

«С невыразимой радостью узнал я об отплытии Вашего Величества к берегам Империи. <.> Мне хотелось бы получить некоторые инструкции относительно сочетания моих передвижений в Италии с вашими во Франции».

Более того, в этом письме Мюрат сообщал императору, что собирается к концу месяца выйти к реке По. Он утверждал, что сможет доказать, как он всегда был предан Наполеону, что сделает все возможное и невозможное, чтобы оправдаться в глазах всей Европы, заслужив справедливое мнение о себе.

Бедный Мюрат! От него этого никто не требовал!

Ему нужно было лишь спокойно сидеть и ждать указаний, но пылкий гасконец ничего не умел делать спокойно. После высадки Наполеона во Франции им вдруг овладела идея объединения всей Италии под знаменами императора. В итоге, не дождавшись никаких инструкций, уже 18 марта он объявил Австрии войну.

Сделал он это, несмотря на решительные протесты Каролины, которая открыто заявила мужу, что тот сошел с ума. Выйдя из себя, она в гневе закричала:

— Разве недостаточно для простого крестьянина занимать самый прекрасный из тронов Италии? Так нет, ему вздумалось завладеть всем полуостровом!

Узнав об инициативах Мюрата, Наполеон тоже был взбешен. Объявил войну Австрии! Идиот! Что же он наделал!

Теперь надежды Наполеона убедить всех, что его возвращение с Эльбы есть личное дело Франции и одной только Франции и что это не коснется общего мира, установившегося в Европе, были разбиты. Нет, определенно, Мюрат — законченный идиот!

А «законченный идиот» в это время, будучи искренне уверен, что этим он помогает своему императору, собрал около 40 000 солдат и двинул их в наступление.

Наполеон вызвал к себе генерал-полковника кирасир Огюста Белльяра.

— Меня очень беспокоит, что Мюрат начал боевые действия первым. Я не хочу войны.

— Боюсь, сир, — ответил Белльяр, — что теперь избежать ее будет затруднительно.

Таких слов, как «затруднительно», для Наполеона не существовало, и он приказал

Белльяру срочно мчаться в Италию, дабы остановить обезумевшего в своих инициативах Мюрата.

В Неаполе в это время Каролина продолжала убеждать своего мужа прекратить пороть горячку.

— Как ты не понимаешь, — увещевала она, — что после того, как Наполеон оказался на свободе, наш с тобой трон находится под угрозой. Особенно если ты не утихомиришься, как, собственно, сам Наполеон тебе и рекомендовал, и не займешь позицию нейтралитета!

— Поговорим о чем-нибудь другом, дорогая! — только и отвечал ей Мюрат, не отрываясь от разложенных перед ним карт Италии с нарисованными на них красными и синими стрелками. Так всегда делал император, когда разрабатывал свои гениальные операции.

По словам одного военного историка, стратегические таланты Мюрата напоминали «возбужденного барабанщика». Ну что у него была за армия? Солдаты Мюрата в основном были зелеными новобранцами, опытных офицеров практически не было. Ну, собрал он их сорок тысяч, а дальше-то что? Недаром же бытовало мнение, что «в целой Европе нет солдат хуже неаполитанцев».

Но если в голову упрямого гасконца приходила какая-то мысль, выбить ее оттуда не представлялось никакой возможности. Не встретив почти никакого сопротивления, он занял Рим и расположил свою головную квартиру в Анконе. Затем он зачем-то разделил свою и без того не самую мощную армию на две части: одна осталась в Вечном городе, а другая во главе с самим королем двинулась на север.

30 марта Мюрат с этой частью своей армии уже был в Римини, небольшом городке на побережье Адриатического моря.

Достигнув высшей степени экзальтации, он говорил Жерому Бонапарту, приехавшему из Триеста:

— Мне плевать на то, что делает император! Я не знаю, вошел он в Париж или нет. В любом случае, Италия поднимается, она даст мне армию в сто пятьдесят тысяч человек, с которой мне никто не будет страшен.

Повернув на северо-запад, 1 апреля 1815 года Мюрат занял Болонью, а 4 апреля — Модену. Беспрепятственное продвижение буквально опьянило маршала: его войска уже практически вышли к берегам реки По.

На самом деле все обстояло не так блестяще, как казалось Мюрату. Оправившись от первоначального изумления, австрийцы собрались с силами и перешли в контратаку в направлении Болоньи, угрожая обойти неаполитанцев с тыла. Прикрывать фронт протяженностью почти в 50 кмс теми силами, которыми располагал Мюрат, было просто нереально. Кроме того, «первый же контрудар австрийцев превратил армию Мюрата в толпу дезертиров».

Если говорить в двух словах, то происходило следующее: на Болонью двинулся авангард австрийской армии под командованием генерала Адама фон Нойпперга (11 000 человек), войска же фельдмаршала Винцента Бианки (12 000 человек) пошли на Флоренцию. Оказавшись перед угрозой окружения, Мюрат начал отступать. Он наивно предложил австрийцам перемирие; ему дали понять, что ни о каком перемирии не может быть и речи.

//__ * * * __//

Каролина в это время делала все возможное, чтобы поднять боевой дух неаполитанцев.

Мюрат же тем временем ускорил отступление и вскоре занял позицию у Толентино, сочтя ее наиболее удачной для обороны. В этом месте узкое дефиле между Апеннинами и морем пересекает река Потенца. Он хотел, как это обычно делал Наполеон, разделить австрийские армии и разбить их поодиночке. Но он не был Наполеоном, и у него ничего не получилось.

После разгрома его армия в панике побежала, а генерал д’ Акино начал умолять Мюрата отречься.

18 мая 1815 года Мюрат с эскортом из четырех польских улан прискакал в Неаполь. Там он провел последнюю ночь с Каролиной.

— Мадам, не удивляйтесь, что видите меня живым, я сделал все возможное, чтобы быть убитым.

Больше они друг друга не увидят. На следующий день Мюрат бежал с зашитыми под подкладку бриллиантами, а Каролина осталась ждать прихода союзников.

22 мая австрийский генерал Нойпперг въехал в Неаполь и бесцеремонно заявил Каролине, что ее решено в качестве пленницы интернировать в Триест.

В результате Каролина покинула Неаполь 25 мая 1815 года, а Нойпперг доложил в Вену, что в заложницы взята королева, «которая для своей страны в большей степени король, чем ее идиот-супруг».

//__ * * * __//

Мюрат принял смерть так же экстравагантно, как и жил. Он бежал из Неаполя, переодевшись матросом, на корабле «Санта Катерина» и 25 мая 1815 года добрался до Франции. Однако Наполеон отказался принять его услуги и сам не пошел к нему на помощь.

После поражения Наполеона при Ватерлоо Мюрат скрывался в окрестностях Тулона. За его голову была назначена награда в 24 000 франков. По всей территории Франции начался «белый террор».

Мюрат нашел себе убежище на Корсике, но потом вдруг решил, что ему срочно нужно быть в Неаполе.

— Неаполь! Неаполь! Мне нужно в Неаполь! — кричал он. — Там у меня много сторонников в народе и в армии!

Как пишет историк В. Н. Шиканов, Мюрату в голову пришла «сумасбродная идея устроить собственное возвращение с острова Эльба».

«К сожалению, он не только неправильно выбрал момент, но и неверно оценил два фактора: характер неаполитанцев и свою собственную популярность».

В самом деле, наивно было полагать, что его бывшие подданные с нетерпением ждут его возвращения. К тому же буря разметала его лодки, и он остался один с 26 офицерами и солдатами. С такой «мощной армией» Мюрат безрассудно высадился в порту Пиццо в Калабрии. Но прямо на берегу группа крестьян захватила его и отволокла в полицию.

Его судил трибунал, возглавляемый штабным адъютантом Фазуло, некогда служившим у Мюрата, и «вердикт был заранее предрешен».

Находясь за решеткой, Мюрат написал последнее письмо жене:

«Любезная моя Каролина,

настал мой последний час, через несколько мгновений жизнь моя оборвется, а у тебя не станет супруга. Никогда не забывай: на моей жизни нет ни малейшего пятна несправедливости. Прощайте дети мои, Ашилль, Летиция, Люсьен и Луиза. Предстаньте перед миром достойными меня. Я оставляю вас без королевства и без состояния, среди моих многочисленных врагов; так держитесь же все время вместе, покажите свое превосходство над постигшей вас судьбой, думайте о том, кто вы есть и кем вы были, и Господь благословит вас. Не проклинайте память обо мне. Я свидетельствую, что самым большим несчастьем последних минут моей жизни стало умереть вдали от моих детей».

13 октября 1815 года Мюрат был расстрелян.

Он «оставался гасконцем вплоть до самого последнего момента».

Это значит, что он погиб «картинно храбро. Вся его жизнь была большой позой, и он принимал позы до последнего момента. Когда ему предложили завязать глаза, он отказался от повязки в лучших традициях поведения героя перед расстрелом. Потом попросил: “Пощадите лицо, цельтесь в сердце!” Это была последняя вспышка огня, у которого он грелся уже сорок восемь лет».

//__ * * * __//

Каролина с детьми обосновалась в Триесте, куда она прибыла 6 июня 1815 года, то есть за две недели до катастрофы при Ватерлоо.

Оттуда она писала в Австрию князю Меттерниху. Там она узнала о том, что стала вдовой. Конечно же она пролила несколько слезинок, но потом быстро утешилась в обществе генерала Макдональда, бывшего адъютанта Мюрата, военного министра при регентстве Каролины.

Историк Десмонд Сьюард по этому поводу пишет: «Каролина была неспособна жить без мужчины, которым она могла бы помыкать, и поэтому сочеталась тайным браком с военным, шотландцем по происхождению, состоявшим прежде на неаполитанской службе, генералом Франческо Макдональдом. Наполеон был шокирован, и тем не менее можно смело утверждать, что это замужество сделало Каролину гораздо счастливее, чем раньше».

Вроде бы они вступили в брак в 1817 году, и Франческо Макдональд стал одновременно ее секретарем, камергером, агентом и любовником.

Точно известно, что Каролина оставалась в Триесте всего пару месяцев, а затем она переехала в Вену, где получила титул герцогини де Липона. Это название произошло от простой перестановки слогов в слове «Неаполь» (Na_po_li — Li_po_na).

Биограф Каролины Жильбер Мартино, говоря о ее состоянии в тот момент, констатирует: «Она была в изгнании, вдова в тридцать семь лет, еще красивая, еще кокетливая, еще не потерявшая желания нравиться».

Но она словно жила в клетке, и это была «грустная клетка для женщины еще молодой и красивой и с большими детьми, которую бесило бездействие».

Каролине строго-настрого было запрещено ступать на французскую или итальянскую землю. Лишь через два года после смерти Наполеона, в 1823 году, благодаря усилиям своего бывшего любовника князя Меттерниха, Каролина получила разрешение переехать в Триест.

Генерал Макдональд скончался в 1838 году. Каролина в это время была, по словам Десмонда Сьюарда, «толстая, далеко не первой молодости вдовушка».

Она умерла во Флоренции 18 мая 1839 года от рака желудка, и в тот момент ей было 57 лет.

//__ * * * __//

Старший из детей Каролины и Мюрата — Ашилль-Шарль-Наполеон — жил в Триесте до 1822 года, а затем перебрался в США, где остановился у своего дяди Жозефа Бонапарта. В 1826 году он женился на американке Кэтрин Уиллис, внучатой племяннице Джорджа Вашингтона. Умер Ашилль-Шарль-Наполеон Мюрат во Флориде в 1847 году, потомства у него не было.

Мария-Летиция-Жозефина, их старшая дочь, в 1823 году вышла замуж за Гвидо-Таддео Пеполи, графа ди Кастильоне. Умерла она в Болонье в 1859 году.

Ее брат Люсьен-Наполеон-Шарль также хотел уехать в Америку в 1824 году, но его корабль потерпел крушение, и он временно очутился в испанской тюрьме. Добравшись_ таки до США, в 1831 году он женился на американке Джорджин Фрезер, дочери богатого плантатора из Южной Каролины. Очень быстро он промотал все состояние семейства Фрезеров и в 1839 году вернулся во Францию, где начал заниматься политикой, был министром и сенатором. Умер в Париже в 1878 году, оставив после себя пятерых детей.

Младшая дочь Каролины и Мюрата — Луиза-Жюли-Каролина — в 1825 году вышла замуж за итальянского графа Джулио Распони. Умерла в Равенне в 1889 году.

В 1853 году император Наполеон III пожаловал всем детям Мюрата титулы принцев и принцесс. В настоящее время потомки маршала живут во Франции, в США, Италии, Англии, Германии, Польше и других странах.

Автор: Измены жены и печальный конец маршала Мюрата
Ваше имя
Эл. Почта
Начать
Авторские права
Копирование статей с сайта возможно только при установке прямой html-ссылки на сайт Люди, открытой для индексирования! Копирование без соблюдения авторских прав, будет преследоваться по закону!
Знакомства. Люди. Онлайн.